Марк Шагал (1887–1985) – знаменитый на весь мир художник еврейского происхождения. Россия и Франция борются за право называть его своим. Однако творческий метод, образный мир и колорит Шагала делают его творчество поистине наднациональным.
«Война уничтожила не только культурные и материальные ценности, но и присущий нам гуманизм.»
Война и мир Марка Шагала
Творческая и личная судьба Марка Шагала на редкость удачны и внешне успешны. Родившись в 1887 году в еврейском местечке Лиозно (близ Витебска), он обучается в Петербурге и Париже, а после революции становится востребованным советским художником и организатором: витебским комиссаром по делам искусств. В этом качестве он оформляет городское пространство к праздникам и открывает в родной губернии художественное училище.
В 1922 году Марк Шагал вместе с любимой женой и единственной музой Беллой Розенфельд уезжает в Литву, затем Германию, а в 1927 году, по приглашению знаменитого французского артдилера, коллекционера и мецената Амбруаза Воллара поселяется в Париже, и в 1937 году становится гражданином Франции. В начале войны из немецкой оккупации художника спасает американский Музей современного искусства, который перевозит семью Шагалов в Нью-Йорк. После войны художник возвращается в Париж, а затем обосновывается в доме-мастерской на юге Франции, где живет до конца своих дней.
Шагал проявил себя не только станковым художником, но и монументалистом. Его витражи украшают храмы и больницы, а монументальные росписи можно увидеть в знаменитых оперных театрах – Гранд Опера в Париже и Метрополитен-опера в Нью-Йорке.
Даже если бы они и дословно повторили название знаменитой книги, то не сильно погрешили бы против истины. Поскольку художник предлагает «городу и миру» свою историю, случившуюся век спустя в том же месте, в Европе, с теми же фигурантами, среди которых Россия.
Шагал изображал и войну, и мир одинаково откровенно.
В 1914 году он оказался в Витебске, городе, где активно шла мобилизация (которой ему чудом удалось избежать).
Нам привычен Шагал яркий, цветной, щедро делящийся красками. А в период Первой мировой он оказывается черно-белым, словно непохожим сам на себя. И оттого еще более интересным. Он будто не понимает, как иначе изобразить горе, нищету, плач, расставание солдата с любимой или гонимого еврея.
Шагал происходил из патриархальной еврейской семьи, его отец был хасидом. Религия вошла в него с детства и стала основополагающим элементом всей дальнейшей работы.
Хасиды по-особому, мистически относились к вере. В своих ритуалах они использовали музыку и танцы. Вот и у Шагала люди и звери кружатся в танце или играют на скрипке. Хасидский Бог спускался с неба и принимал вид самых обычных предметов и явлений. Может, поэтому у художника нет разделения на небеса и землю, а все закручено в одном водовороте.
Действительно, Витебск, покинув раз и навсегда (даже единожды приехав в 1973 году в СССР, он наотрез отказался его посетить), Шагал писал постоянно. Маленький городишко, где перемешаны церкви и синагоги, громоздятся одна на другой скособоченные избы, стал на его полотнах отражением всего универсума.
Однажды взлетев под небо Витебска, персонажи Шагала не переставали летать до последнего вздоха их создателя. Тема галутного еврея (l’homme de l’air — на идише), т.е. скитающегося, бездомного, без корней, без опоры на земле перешла на изображения животных или гибридов с ослиными мордами. Шагал развел в живописи свой зверинец и заставил его говорить языком символов.
Цирк наряду с влюбленной парочкой — один из любимых мотивов художника. Акробаты, эквилибристы, скачущие лошади, целующиеся молодые — вся эта красивая сказка или романтическая фантазия живет на полотнах мирного периода.
Шагал, впрочем, неоднократно заявлял, что в его картинах ничто не придумано, а истинная природа вещей более реальна, чем видимая: «La nature est plus réelle que son apparence».
Художник свободно заимствовал фольклорные традиции и евреев, и русских, а позже и французов. Но все так переплавил, пропустив через свои переживания, через всю свою жизнь, что получились они чисто шагаловскими высказываниями. И по ним мы за версту узнаем его почерк.
Если Первая война была черной, Вторая осталась в его полотнах навсегда красной. Пурпурное зарево пожаров, которыми объят не один холст, говорит о трагедии вселенского масштаба.
Описание картины «Война»
Картину «Война» Марк Шагал писал в период с 1964 по 1966 годы, уже в мирное время. Несмотря на то, что со времен великой трагедии Второй мировой прошло уже 20 лет, ее отголоски нет-нет да возникали в творчестве художника. А ведь Шагалы уезжали в Штаты на одном из последних пароходов! Шагал не хотел эмигрировать до последнего, хотя фашисты занимали одно европейское государство за другим. Война подбиралась все ближе к городку Горд в Провансе, куда семья переехали в попытке отдалиться от происходящего во Франции. После антиеврейских законов правительства Виши в октябре 1940 года Шагал понял: трагедия близка, надо уезжать.
Визы удалось получить благодаря многочисленным друзьям. В Марселе Шагала пытались задержать «как лицо, похожее на еврея» — к счастью, его вытащили из лап полиции. Шагалы уехали в Лиссабон, где сели на пароход, и им еще раз повезло — груз картин и рисунков Марка удалось протащить мимо жадных лап немецкого посольства в Испании. В Нью-Йорк Шагал приехал с опаской, но что называется, во всеоружии.
Узнав о нападении немцев на Советский Союз, Шагал написал «Письмо моему родному Витебску». «… Я не жил с тобой, но не было ни одной моей картины, которая бы не отражала твою радость и печаль. Врагу мало было города на моих картинах, которые он искромсал, как мог. Его «доктора философии», которые обо мне писали «глубокие» слова, теперь пришли к тебе, мой город, сбросить моих братьев с высокого моста в Двину, стрелять, жечь, наблюдать с кривыми улыбками в свои монокли…» А в 1944 году еще одна трагедия — ушла из жизни его Белла, его великая любовь.
На картинах времен Второй мировой Шагал часто рисовал огни пожаров. Шли годы, но его сердце по-прежнему сжималось, когда он думал о муках евреев, погибших в горниле войны. И тогда на его символических полотнах опять пылали костры, в которых уходила в небытие жизнь маленьких еврейских городков-штетлов, очаровательных местечек, разбросанных по всей Европе, где жили мирные и набожные люди. Мучения, смерти друзей и близких, вынужденное бегство из родного дома… Символическое «сжигание ведьм» в огне костра, возможно, означает стремление искоренить еврейский род, в котором царит матрилинеарность. А в правой части картины, почти в темноте, верующие взывают к распятому Иисусу, как бы говоря — «как Ты мог допустить такую несправедливость?»