Бертольт Брехт (Berthold Brecht) (10 февраля 1898 -14 августа 1956) — немецкий писатель, драматург, видный деятель европейского театра, основатель нового направления под названием «политический театр». Родился в Аугсбурге 10 февраля 1898 г.; его отец был директором бумажной фабрики. Во время учебы в городской реальной гимназии (1908–1917) начал писать стихи, рассказы, которые были напечатаны в газете «Аугсбурские новости» (1914–1915). Уже в его школьных сочинениях прослеживалось резко отрицательное отношение к войне.
Окончив гимназию, он в 1917 г. стал студентом Мюнхенского университета, где, впрочем, ему довелось поучиться недолго, поскольку его призвали в армию. По состоянию здоровья службу он нес не на фронте, а в госпитале, где ему открылась реальная жизнь, входящая в противоречие с пропагандистскими речами о великой Германии.
В 1919 г. Б.Брехт знакомится с Л.Фейхтвангером, который, увидев одаренность молодого человека, посоветовал ему продолжить занятия литературой. В том же году появляются первые пьесы начинающего драматурга: «Ваал» и «Барабанный бой в ночи», которые были поставлены на сцене театра «Каммершпиле» в 1922 г.
Совместно с известным режиссером Эрвином Пискатором в 1925 г. им был создан «Пролетарский театр», для постановок которого было решено писать пьесы самостоятельно ввиду отсутствия финансовой возможности заказывать их у состоявшихся драматургов. Брехт брал известные литературные произведения и делал их инсценировки. Первыми ласточками стали «Похождения бравого солдата Швейка» Гашека (1927) и «Трехгрошовая опера» (1928), созданная на основе «Оперы нищих» Дж. Гея.
Приход в 1933 г. к власти Гитлера, закрытие в Германии всех рабочих театров заставляет Брехта и его жену Елену Вайгель покинуть страну, переехать в Австрию, а затем, после ее оккупации, в Швеции и Финляндию. Нацисты официально в 1935 г. лишили Бертольда Брехта гражданства. Когда и Финляндия вступила в войну, семья писателя на целых 6 с половиной лет перебирается в США. Именно в эмиграции им написаны наиболее известные его пьесы — «Мамаша Кураж и ее дети» (1938), «Страх и отчаянье в Третьей Империи» (1939), «Жизнь Галилея» (1943), «Добрый человек из Сезуана» (1943), «Кавказский меловой круг» (1944).
В 1947 г. Брехт уезжает жить в Швейцарию — единственную страну, выдавшую ему визу. Западная зона родной страны отказала ему в разрешении возвратиться, поэтому через год Брехт поселяется в Восточном Берлине. С этим городом связан последний этап его биографии. В столице им был создан театр под названием «Берлинер ансамбль», на подмостках которого шли лучшие пьесы драматурга. Детище Брехта побывало на гастролях в большом количестве стран, включая Советский Союз.
Помимо пьес, творческое наследие Брехта включает романы «Трехгрошовый роман» (1934), «Дела господина Юлия Цезаря» (1949), довольно большое количество рассказов и стихов. Брехт был не только литератором, но и активным общественным, политическим деятелем.
«Война — ужасный индикатор человеческой натуры, потому что, обнаружив лучшее — убивает это. И единственное, за что действительно имеет смысл страдать — попытка остановить кровопролитие. Всё остальное: любые идеи, любые мысли, завоевание и обогащения не стоят человеческих жертв.»
«Во время войны – многое возрастает.
Быстро растут:
Имущество власть имущих
И нищета неимущих,
Речи властей
И молчанье подвластных.»
«А вы учитесь не смотреть, но видеть,
Учитесь не болтать, а ненавидеть.
Хоть человечество и было радо,
Отправив этих выродков налево,
Торжествовать пока еще не надо:
Еще плодоносить способно чрево,
Которое вынашивало гада»
— Стало быть, вы считаете наших судей продажными! — Напротив, сударь, напротив! Наши судьи совершенно неподкупны: никакими деньгами вы не заставите их вершить правосудие!
Всегда встретишь людей, которые говорят: «Когда-нибудь война кончится». А я скажу: нигде не сказано, что война когда-нибудь кончится. Конечно, может наступить небольшой перерыв. Возможно, что войне нужно будет перевести дух или ей даже, так сказать, не повезёт. От этого она не застрахована, ведь нет ничего совершенного в этом мире. Вероятно, и совершенной войны, такой, о которой можно сказать, то уж к ней-то не придерёшься, тоже никогда не будет. Смотришь, из-за чего-нибудь непредвиденного она вдруг и застопорится, всего человек не может учесть. Скажем, какой-нибудь недосмотр, и вся музыка испорчена. Потом иди, вытягивай войну из дерьма, в котором она увязла! Но императоры, короли и папа придут ей на помощь, они не оставят её в беде. Так что, в общем, никакие серьезные опасности ей не грозят и впереди у неё долгая жизнь.
«… Виноваты те, кто затеял войну, самое низкое в человеке они извлекают на поверхность…»
«А известно ли вам, что фон Миль, помимо того, что он эсэсовец, имеет большие связи в министерстве юстиции? Я бы советовал вам, любезный Голь, считать его порядочным человеком.»
«Я против установления гармонии в свином хлеву.»
Если какой-нибудь командующий или король — дурак набитый и ведет своих людей прямо в навозную кучу, то тут, конечно, нужно, чтобы люди не боялись смерти, а это как-никак добродетель. Если он скряга и набирает слишком мало солдат, то солдаты должны быть сплошными геркулесами. А если он бездельник и не хочет ломать себе голову, тогда они должны быть мудрыми как змеи, иначе им крышка. И верность нужна ему тоже какая-то особая, потому что он всегда требует от них слишком многого. Одним словом, сплошные добродетели, которые в порядочной стране, при хорошем короле или главнокомандующем, никому не нужны. В хорошей стране добродетели ни к чему, там можно быть обыкновенными людьми, не шибко умными и, по мне, даже трусами.
«Чем люди живы? Тем, что раздевают, терзают, мучат, душат, гонят прочь взашей Других людей и прочно забывают, что сами носят звание людей.»
«… Кураж, смелость — вот что нужно бедным людям. Иначе их дело пропащее. Для того чтобы в их положении вставать по утрам, уже нужна смелость. Или чтобы перепахать поле, да еще во время войны! Одно то, что они производят на свет детей, уже говорит об их смелости, потому что впереди у них ничего нет. Они должны быть палачами друг другу и отправлять друг друга на тот свет, тогда как им хочется смотреть друг другу в глаза, для этого, конечно, нужна смелость, нужен кураж…»
«Кому шагать не под силу — Ползет на карачках в могилу Во имя «его борьбы».»
«Я попрошу вас, посмотрите у меня на спине, там нет креста?»
«Я трус, у меня нет револьвера.»
«К чему разум в таком мире, как наш?»
«Хайль Гитлер! Коли скотина голодает, разве это государство?»
«Живи и давай жить другим. И шутка тоже иногда допустима. Почему не пошутить. Строги мы только в одном — когда коснется образа мыслей.»