Фазиль Искандер (16 марта 1929 – 16 июля 2016) — признанный классик ХХ века, автор знаменитых романов «Сандро из Чегема», «Созведие Козлотура» и других —Русский прозаик, журналист, поэт, сценарист, общественный деятель. Член Союза писателей СССР с 1957 года. Состоял в Центральной ревизионной комиссии Союза советских писателей (в 1986—1991), сопредседатель секретариата правления СП СССР (1991), народный депутат СССР от Абхазской АССР (1989—1992), член комиссий по Государственным премиям России, по правам человека и помилованиям при президенте РФ, совета по культуре и искусству при президенте РФ. Действительный член РАЕН (1995), Академии российского искусства (1995), Независимой академии эстетики и свободных искусств (1995), почетный доктор Норвичского университета (США), член и лауреат Баварской академии изящных искусств (Германия). Дважды был номинирован на Нобелевскую премию по литературе.
Родился в семье перса и абхазки; отец в 1938 году был депортирован из СССР. В 1947 году Фазиль Искандер окончил русскую школу в Сухуме с золотой медалью, поступил в Московский библиотечный институт, в 1951 году перевелся в Литературный институт имени А. М. Горького, который окончил в 1954 году. Работал в газетах Курска и Воронежа, в 1956 году вернулся в Сухум, работая редактором в абхазском отделении Госиздата. После женитьбы с 1962 года постоянно жил в Москве.
«Нам дан разум, чтобы понимали разницу между выражением зла человеком как реакцией на зло и выражением зла в человеке как отражением его истинной души.»
«Война — грубый способ доказательства»
«Мне кажется, что вот эти агрессивные действия политиков вызываются тем, подсознательно, может быть, что они с приходом к власти не умеют найти пути улучшения жизни народа, пути достижения более или менее гармонического его состояния. А война – такой грубый, но достаточно, к сожалению, сильный способ доказать, что, ну, сейчас нам не до этого, вот кончится война, тогда…»
«На национальность сваливать легко…»
«В принципе, в Советском Союзе дружба народов поддерживалась, но если надо было кого-то арестовать или целый народ выслать, они совершенно не смотрели на то, что тут дружба пострадает. Такая тираническая политика.»
«Когда все потеряли – нация из второстепенной системы ценностей для духа человека превратилась в универсальную. Я этим объясняю усиление национализма. Это Опасное явление. Опасное потому, что при таком чутком, раздраженном отношении к возможности унижения, оскорбления своей нации есть опасность, что люди слишком рьяно последуют национализму.»
«Нельзя силой удержать народ»
«- А война – это всегда примитивный акт. При всей разработке самых сложных операций. И потому уверен, что политика и совесть несовместимы.»
«Хочется надеяться, что чем больше промежутки мирного сосуществования, тем больше нации воспитываются в мире, тем меньше шансов перехода на агрессивность, авантюру. К сожалению, у всех народов, вернее, не народов, а правительств, бывают срывы. Это тоже надо учитывать. Наш оптимизм по отношению к будущему людей должен быть одновременно и твердым, и осторожным.»
«Человечество должно отказаться от идеи победы»
Рассказ: «Мальчик и война»
«…В сознании мальчика внезапно рухнуло представление о разумности мира взрослых. Он так ясно слышал громкий смех доктора Георгия. И вот теперь его убили взрослые люди. Если бы они при этом ограбили дом доктора, это хотя бы что-то объясняло. Мародеры. Но они, судя по рассказу друга отца, ничего не взяли и больше в этот дом не заходили.
Мальчик был начитан для своих двенадцати лет. Из книг, которые он читал, получалось, что человек с древнейших времен становится все разумней и разумней. Он читал книжку о первобытных людях и понимал, что там взрослые наивны и просты, как дети. И это было смешно. И ему казалось, что люди с веками становятся все разумней и добрей. И теперь он вдруг в этом разуверился.
Уже гости ушли, родители легли спать, а он все думал и думал. Зачем становиться взрослым, зачем жить, думал он, если человек не делается добрей? Бессмысленно. Он мучительно искал доказательств того, что человек делается добрей. Но не находил. Впрочем, поздно ночью он додумался до одной зацепки и уснул»
« — Я думаю о том, — сказал мальчик, — добреет человек или не добреет? Вообще?
— В каком смысле? — спросил отец, тревожно почувствовав, что мальчик уходит в какие-то глубины существования и от этого ему плохо. Теперь он заметил, что лицо сына не только осунулось, но в его больших темных глазах затаилась какая-то космическая грусть. Отцу захотелось поцелуем прикоснуться к его глазам, оживить их. Но он сдержался, зная, что мальчик не любит сантименты.
— Сейчас людоедов много? — неожиданно спросил мальчик, напряженно о чем-то думая.
— Есть кое-какие африканские племена, да еще кое-какие островитяне, — ответил отец, — а зачем тебе это?
— А раньше людоедов было больше? — спросил мальчик строго.
— Да, конечно, — ответил отец, хотя никогда не задумывался над этим.
— А были такие далекие-предалекие времена, когда все люди были людоедами? — спросил мальчик очень серьезно.
— По-моему, — ответил отец, — науке об этом ничего не известно.
Мальчик опять сильно задумался.
— Я бы хотел, чтобы все люди когда-то в далекие-предалекие времена были людоедами, — сказал мальчик.
— Почему? — удивленно спросил отец.
— Тогда бы означало, что люди постепенно добреют, — ответил мальчик. — Ведь сейчас неизвестно — люди постепенно добреют или нет. Как-то противно жить, если не знать, что люди
постепенно добреют.
Боже, Боже, подумал отец, как ему трудно будет жить. Он почувствовал всю глубину мальчишеского пессимизма.»
«…. Когда они вышли из подъезда, он увидел, что прямо напротив их дома в переулке стоит нищая старушка и кормит бродячих собак. Он ее часто тут видел, хотя она явно жила не
здесь. Нищая хромая старушка на костылях кормила бродячих собак. Она вынимала из кошелки куриные косточки, куски хлеба, огрызки колбасы и кидала их собакам.
У него не было никаких сомнений, что старушка все это находит в мусорных ящиках. Она с раздумчивой соразмерностью, чтобы не обделить какую-нибудь собаку, кидала им объедки. И
собаки, помахивая хвостами, с терпеливой покорностью дожидались своего куска. И ни одна из них не кидалась к чужой подачке. Казалось, что старушка, справедливо распределяя между собаками свои приношения, самих собак приучила к справедливости.
— Вот посмотри на эту старушку, — кивнул он сыну, — она великий человек.
— Почему, почему, па? — быстро спросил сын. — Потому что она кормит бродячих собак?
— Да, — сказал отец, — ты видишь, она инвалид. Скорее всего, одинокая и бедная, но считает своим долгом кормить этих несчастных собак. Где-то мерзавцы убивают невинных людей, а тут
нищая старушка кормит нищих собак. Добро неистребимо, и оно сильнее зла.
Теперь представь себе злого человека, который всю свою жизнь травил бродячих собак. Но вот он сам впал в нищету, стал инвалидом и роется в мусорных ящиках, чтобы добывать объедки и, сунув в них яд, продолжать травить бродячих собак. Если бы это было возможно, мы могли бы сказать, что добро и зло равны по силе. Но можешь ли ты представить, что злой человек в нищете, в инвалидности роется в мусорных ящиках, чтобы травить собак? Можешь ты это представить?
— Нет, — сказал мальчик, подумав, — он уже не сможет думать о собаках, он будет думать о самом себе.
— Значит, что? — спросил отец с жаром, которого он сам не ожидал от себя.
— Значит, добро сильней, — ответил мальчик, оглянувшись на увечную старушку и собак, которые со сдержанной радостью, виляя хвостами, ждали подачки.
— Да! — воскликнул отец с благодарностью в голосе.
И сын это мгновенно уловил.
— Тогда купи мне жвачку, — вдруг попросил сын как бы в награду за примирение с этим миром.
— Идет, — сказал отец.»