«Когда придет час расплаты, а он близок, — писал тогда Метерлинк, — мы позабудем большинство наших страданий, и позорная жалость постарается затмить наше сознание. Примем же уже теперь беспощадные решения, ибо после победы после того, как мы раздавим врага, нас будут стараться умилосердить. Нет, это басня, будто имеется только толпа рабов, увлеченных тираном, который один за все ответственен. Нет, народы всегда имеют правительства, каких заслуживают, — правительство есть только увеличенная проекция народа, мораль правительства выдает душевное строение народа. Если семьдесят миллионов невинных переносят правление ужасающего монарха — они показывают этим, что их невинность призрачна и поверхностна и что пороки их повелителя лучше выражают их внутреннюю вечную сущность. Эту–то внутреннюю сущность надо уничтожить, ибо никогда никакой опыт, никакой урок, никакой прогресс не смогут ее улучшить смягчить или дисциплинировать. Надо уничтожить этот народ, как уничтожают гнездо ос. Из ос нельзя сделать пчел. Бессознательное не поддается воспитанию».
«Мои уста в первый раз в этом произведении произносят проклятие ненависти. Я хотел бы избегнуть их, ибо тот, кто пишет, не смеет выдвигать ничего, что может нанести ущерб любви, с которой мы должны относиться ко всем людям. Но я должен был произнести мои проклятия. Я печально удивлен тому, что судьба заставила меня произнести их. Я любил Германию. У меня там было много друзей. Теперь они все для меня в могиле: живы ли они или мертвы. Я думал, что Германия — страна великая, честная и великодушная, потому что я всегда находил в ней ласковое гостеприимство. Но бывают преступления, которые уничтожают прошлое и отравляют будущее. Если бы я уклонился от ненависти — я предал бы любовь.
Я старался подняться над бойней (Au–dessus de la mêlée — намек на заглавие известной книги Ромена Роллана, которая, кстати сказать, несмотря на цензурные плеши и на хор ругательств со стороны почти всех органов французской прессы, выдержала за полгода пятьдесят два издания во Франции), я старался, но еще яснее слышал я крики, видел безумие и ужас, справедливость на нашей стороне и позор — на другой. Я допускаю, что некогда, когда время сгладит воспоминания и восстановит разрушения, мудрецы станут утверждать, что мы обманулись, не сумели подняться на достаточную высоту, что можно все забыть, если все поймешь. Но они будут говорить так, потому что не знают всего, что мы знаем, и не видели всего, что мы видели.»
«Немцы шли на смерть глубокими, густыми, дисциплинированными массами, со слепым, упорным и отчаянным героизмом, какому трудно подыскать более мрачные примеры и который мною раз исторгал у нас чувства изумления. Они жертвовали собою, как никто до них, жертвовали собой идее, которая, как мы знаем, ложна и бесчеловечна, но которую они считают высокой и справедливой.»
«Когда вы будете искать Синюю птицу, дорогие дети, приучите себя любить серых птиц, которые встретятся на вашем пути».
«Что толку быть человеком, если продолжаешь чувствовать и думать, как собака?»
«Кто сказал нам, что жизнь надо оценивать при помощи смерти, смерть при помощи жизни? Нет ничего справедливее счастья.»
Морис Метерлинк — бельгийский писатель, драматург и философ. Писал на французском языке. Лауреат Нобелевской премии по литературе за 1911 год. Автор философской пьесы-притчи «Синяя птица», посвящённой вечному поиску человеком непреходящего символа счастья и познания бытия — Синей птицы.
Кому неизвестно, что среди крупнейших писателей современной Европы вряд ли кто–нибудь мог поспорить с Метерлинком в глубокой гуманности и своеобразной смиренной мудрости, умеющей с истинно стоическим настроением взирать на земную жизнь? Из всех этих писателей, после смерти Толстого, Метерлинк наичаще заслуживал имя «мудреца».