Роме́н Ролла́н (29.01.1866 – 30.01.1944) — французский писатель и общественный деятель, драматург, учёный-музыковед. Лауреат Нобелевской премии по литературе: «За высокий идеализм литературных произведений, за сочувствие и любовь к истине».
Во время Первой мировой войны Роллан — активный участник европейских пацифистских организаций, публикующий множество антивоенных статей, которые вышли в сборниках «Над схваткой» и «Предтечи».
В 1915 году он награждён Нобелевской премией по литературе.
Роллан активно переписывался со Львом Толстым, приветствовал Февральскую революцию и одобрительно относился к Октябрьской революции в России 1917 года, но при этом страшился её методов и идеи «цель оправдывает средства». Ему более импонировали идеи непротивления злу насилием М. Ганди.
С 1921 года переезжает в Вильнёв, Швейцария, где активно работает и переписывается со многими писателями, путешествует в Лондон, Зальцбург, Вену, Прагу и Германию.
Уже с 1920-х годов общался с Максимом Горьким, приезжал по приглашению в Москву, где имел беседы со Сталиным (1935).
Среди других его корреспондентов были Эйнштейн, Швейцер, Фрейд.
По возвращении во Францию в 1938 году начал получать известия о жестоких репрессиях в Советском Союзе, но на его письма, которые он писал знакомым руководителям страны, ответов не получал.
В годы войны жил в оккупированном Везле, продолжая литературную деятельность, где и умер от туберкулёза.
О войне
«Война — последний козырь проигравшего и отчаявшегося игрока, отвратительная спекуляция мошенников и аферистов.»
«Война… Я считаю ее отвратительной, но еще отвратительней мне кажутся те, кто воспевает ее, в ней не участвуя.»
«Война — это гидра, которая в современных условиях угрожает самому существованию человечества. Всякий мужественный, всякий правдивый человек приносит честь своей родине. Если эгоистическое благополучие — единственная цель жизни, жизнь быстро становится бесцельной. Есть мертвецы, в которых больше жизни, чем в живых.»
«К войне, как к крайнему средству, прибегают лишь государства-банкроты. Война — последний козырь проигравшегося и отчаявшегося игрока, отвратительная спекуляция мошенников и аферистов.»
«Подлинный мир требует, чтобы прежде всего были устранены хозяева войны.»
Роман «Пьер и Люс»
«В каждом юноше лет шестнадцати — восемнадцати есть частица души Гамлета. Не требуйте от него понимания войны! (В этом разбирайтесь вы, умудренные опытом люди.)»
«Завтра? Завтра умерло.»
«Он расстался со многими иллюзиям, но говорить об этом ему было тяжело. Ему было стыдно, что он во всё это верил.»
«…И вот ранним утром в Вербную субботу люди, только-только сомкнувшие глаза в ту беспокойную ночь, просыпались под гром неведомой пушки, которая из своей далекой засады, с того берега Соммы, словно с другой планеты, наугад метала смерть.»
«Война….Она легла тяжким гнетом на его отрочество. Она застигла его в том переходном возрасте, когда юноша, встревоженный пробуждением неведомых доселе чувств, в испуге обнаруживает, что стал добычей звериных, слепых, разрушительных сил жизни, хотя он ничего еще не просил от нее. Если это, подобно Пьеру, хрупкий мальчик с нежной и впечатлительной душой, он, никому не решаясь признаться, испытывает отвращение и ужас перед грубостью, нечистоплотностью, бессмысленностью плодовитой и ненасытной природы…»
«Оба они — отец и мать — обожали своих детей, как истые французы, только к ним и питали глубокое, настоящее чувство, готовы были всем пожертвовать ради них, но, чтобы не отставать от других, не задумываясь, приносили их в жертву. Кому? Неведомому божеству…»
«…г-н Обье счел бы себя смертельно оскорбленным, если бы кто-нибудь заподозрил, что его приговоры могут быть продиктованы иными соображениями, чем те, которые внушают ему требования справедливости и голос совести. Однако его совесть никогда не высказывалась против правительства, даже шепотом. Она была прирожденным чиновником и всецело подчинялась официальным государственным установлениям, которые, даже меняясь, остаются непогрешимыми.»
«Хорошо, что мы скоро умрем! … Было бы хуже стать такими, как эти люди , которые гордятся тем, что они люди и могут разрушать и осквернять»
«Сердце Люс бешено колотилось; оно заглушало грохот взрыва и вопли толпы, и она бросилась, не успев ощутить ни страха , ни страдания, бросилась, чтобы прикрыть своим телом , как наседка своих птенцов, Пьера, а Пьер с закрытыми глазами все еще улыбался от счастья. Материнским движением она крепко-крепко прижала к груди эту дорогую голову; она припала к нему, касаясь губами его затылка; оба стали совсем маленькими. И мощная колонна, рухнув, погребла их».